Единое культурное пространство

Я часто слышу пафосные истории про единое культурное пространство и про то, как же оно неимоверно важно. Их особенно любят оказёненные верующие и прочие высокодуховные охранители скреп. Эти люди твердят о какой-то святости культуры и её фундаментальной роли. Но так ли уж важно это самое единое культурное пространство? И надо ли ради него сгонять разные народы за общую колючую проволоку? Сегодня мы в этом и попытаемся разобраться.

По сути, культурное пространство – это просто набор мемов, существующий на определённой территории. То есть, слова, картинки, манеры, жесты, фоточки, песни, образы, и так далее, которые тиражируются при общении. Но если разные люди с разных территорий воспроизводят схожие культурные фрагменты, то почему эти территории необходимо объединять за счёт военной агрессии в одно государство? Под влиянием одного диктатора!

В чём такая уж ценность культуры и её единого пространства, что ради него стоит держать за забором одних и пытаться за него втолкнуть при помощи оружия других?

Культура не имеет какого-либо генетического фундамента, ДНК не запоминает такую чушь, как богострастные истерики Достоевского, христианские молитвы, фильмы Гайдая или же стишки Есенина. Культура – это просто результат общественной дрессировки. У людей вырабатываются особые условные рефлексы воспроизведения тех или иных ассоциаций в ответ на другие ассоциации. Но эти ассоциации и смыслы – не более чем коммуникативные навыки, на практике не объединяющие людей в столь заветные для богословов единства.

Фундаментальная объединяющая роль культуры сильно преувеличена. Возьмём, например, не Германию, не Рим, а Россию.

Никакие общие культурные коды не спасли Россию от большевистского террора. Русская литература Золотого и Серебряного века, балеты Чайковского, архитекторы классицизма и общая вера, – всё это испытывало бум в начале XX века. И этот бум никак не предотвратил ни Кровавого воскресенья, ни Гражданской войны, ни Первой мировой, ни потом красную резню. Люди, ещё вчера крещёные, воцерковлённые и намоленные, скидывали попов с колоколен в 1917 году. Так о каком таком фундаментальном объединительном значении культуры и веры тут может идти речь?

1937 год. В СССР отмечают столетие со дня смерти Пушкина. Его работы издаются гигантскими тиражами в самых разных форматах, от карманных сборников стихов до полных собраний сочинений на 20 тяжеленных томов. Пушкин на каждом шагу. Вместе с тем, по всей стране идёт массовая резня. Пушкинское вольнодумство, иронии в адрес государя и смелость языка – “наше всё” оказалось бессильно против сталинского ГУЛАГА и расстрельных рвов.

Страна разделена по две стороны стола; с одной сидит вертухай, его жертва – с другой. И оба читают Пушкина в год юбилея его смерти, потому что “так принято”. Но потом одного кидают в канаву с дыркой в темечке, а другой идёт за новой смертью. И у обоих нередко одинаковые культурные коды, которые “объединяют”.

Лицемерие охранителей скреп о том, что скрепы (это тоже мемы) объединяют, основано не на результатах наблюдений, а на глупой вере, вере в некое утопическое единство.

Однако вера во что-либо никак не материализует это “что-либо” и нисколько не приближает это к действительности. В этом очень легко убедиться на простом эксперименте. Постарайтесь расплатиться на кассе не сотней долларов, а верой в сотню долларов.

Впрочем, есть и более безобидный опыт, не подразумевающий попыток мелкого мошенническва. Если вы много раз скажете “сахар”, то от этого не станет сладко.

Аналогично, мантры про культурное единство нисколько не обеспечивают этого единства. Особенно, если речь идёт о казённой замшелой, покрытой нафталином культуре, основанной на русской литературе и православии. Это давно изжившие себя несовременные продукты, однако их пытаются насаждать при помощи обязаловки, пичкая школьников всей этой, будем честны, мертвечиной. Но результат оказывается совершенно противоположным: всё больше людей не желают иметь ничего общего с московскими святынями, русской литературой и церковными премудростями.

Школьная русская литература – это давно уже прогоркший несовременный продукт. Все эти дамы с кринолинами и лёгким станом, сопли дворянских юношей и богоискательства героев Достоевского либо фальшивы, либо безнадёжно устарели, превратившись в окисленный нафталин. Они имеют к нашему времени такое же отношение, какое имеют к нему клинописные эпосы о Гильгамеше.

Многие люди читают классиков только потому, что их научили необходимости читать классиков. Это истязание себя ради культурных кодов совершенно не стоит тех многих часов борьбы с собой ради поиска смысла в скучных трудах.

Впрочем, я нисколько не исключаю, что это может приносить большое удовольствие, а это я, абсолютно бездуховный тип, ничего не понимаю в художественной литературе. Однако почему вкусы посторонних людей должны обязывать меня уважать предметы этих вкусов? Тем более, почитать это как некий священный абсолют!

Культурное влияние русской литературы уже обсуждалось выше. Она нисколько не спасла страну от войн, гулагов, террора и миллионов трупов. То же самое справедливо в отношении любого другого культурного продукта.

Культура имеет сугубо коммуникативное применение. Но из поводов для общения очень глупо раздувать святыни, сакральные смыслы и скрепы.

Необходимосто культурного единства – одна из скрытых религиозных догм. Её сторонники воспринимают это именно как догму, видимо, совершенно потеряв надежду подтвердить это на практике. Тезис о необходимости культурного единства совершенно не выдерживает практической проверки на достоверность.

Мой любимый пример – это англоговорящие страны. США, Канада, Британия, Австралия и Новая Зеландия. Все они действительно имеют схожие культурные коды и язык, однако прекрасно себя чувствуют в виде отдельных и очень развитых государств.

Впрочем, кремлёвские идеологи дремучести пошли совершенно по другому пути – они хотят создать некий единый русский мир, в котором всех будут объединять “культурные коды”.

Это совершенно недальновидное наступание на грабли. Российская империя и СССР уже пытались навязать всем общую единую культуру и согнать всех в один лагерь. Всё это закончилось войнами, нищетой, страданиями и расстрельными рвами. Однако верующие по-прежнему твердят свои мантры про необходимость единства и про якобы магическую общность культуры.

Впрочем, потуги государственников насадить некое культурное единство вполне понятны. Культура имеет ещё и управленческую роль, и при помощи неё можно воспитывать отношение к правителям и их поступкам.

Представьте, что президент вашей страны украл из бюджета сто миллионов. Естественно, это преступление, и провинившегося следует освободить от должности с последующим предъявлением обвинения. Как это было недавно в Южной Корее. Впрочем, воспитанный в православных культурных связях человек много легче проглотит другую точку зрения. Это царь, власть от бога, мы не смеем судить ставленников божьих и прочая чушь. Вы видите, что культурное воспитание в рамках определённой религии делает существенное подспорье в управлении массами и в поддержании нужной правительству идеологии. И смысл раздутия коммуникативных мемов до абсолютных святынь заключается только лишь в этом…

Диктаторы со средневековым мировоззрением и им сочувствующие стремятся захватить как можно больше территорий. И они надеются, что в этом им помогут обещания светлого будущего и единая казённая культура, которая будет делать эти обещания похожими на правду.

Такие дела.

PS Читайте также про то, почему русская культура абсолютно вторична.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s